Ранним утром, когда башни Старой крепости отражаются в заросших камышами водах Смотрича, Каменец-Подольский кажется каким-то мифическим городом, дремлющим среди холмов и скалистых каньонов

Турецкий султан Осман II, увидев хорошо укрепленный Каменец, спросил: "Кто строил этот город?"
"Наверное, сам Аллах", - ответили ему верноподданные.
"Так пусть сам Аллах его и штурмует", - сказал султан и приказал своему войску отступить

Окунуться в атмосферу средневековья и прикоснуться к страницам рыцарских романов можно не только отправившись на Мальту или в готический Таллинн. Перед нами - Каменец-Подольский, город, где оживает история.

Древние римляне и "олений город"

Я встречал в литературе утверждение, что Каменец-Подольский был основан около двух тысяч лет назад. То ли римлянами, легионерами императора Траяна, то ли даками, которых затем покорили те же римляне. Во всяком случае, древнегреческий астроном и географ Клавдий Птолемей упоминает о пяти дакийских городах, расположенных на Днестре. Один из этих городов назывался Клепидава - "Крепость на скалах". Достаточно взглянуть на Каменец-Подольский, чтобы понять насколько к нему подходит это название. Да и на рельефах, покрывающих знаменитую колонну Траяна в Риме, есть изображение арочного моста, весьма похожего на Турецкий мост.

Каменецкий мост необычен тем, что он, вероятно, единственный на планете, поставлен не поперек, а вдоль реки. Мелкий Смотрич, приток Днестра, делает омега-образную петлю вокруг скального массива, на коем выстроен Старый город, создавая эффект острова, а полоска суши между сближающимися извивами реки как раз и несет на себе массивный, тяжелый мост. Первоначальная античная аркада заложена сплошным камнем, что делает мост похожим на высокую плотину.

Помимо "римской", существует еще одна версия возникновения Каменца-Подольского, больше похожая на красивую легенду. Это романтическая история о братьях Кориатовичах, племянниках Великого литовского князя Ольгерда, которые однажды охотились в этих, тогда еще диких, местах. Молодые князья увидели красавца-оленя и устремились за ним. Олень вывел их на то самое место, откуда открывается поразительный вид на каньон и скалистую громаду за ним. И восхитились братья необыкновенному пейзажу, и заложили на том месте город, который вырастал прямо из скалистого пьедестала.

Как бы в поддержку этой легенде над каньоном Смотрича в 50-х годах прошлого века были установлены белые скульптурные олени, которые до сих пор, несмотря на слегка облезлый вид, являются своеобразными указателями лучших смотровых площадок на склонах.

"Прыгуны на резинках"

А вот самый великолепный вид на скалистый каньон Смотрич открывается с моста "Бегущая Лань", которое облюбовали поклонники банджи-джампинга, съезжающиеся сюда со всей страны. Именно экстремалы - самые частые визитеры в Каменец-Подольском. Аборигены окрестили их "прыгунами на резинках". "Прыгунов" здесь уважают, и с удовольствием рассказывают об их рекордах - самым молодым в истории города стал 11-летний мальчик, а самым старым - 52-летняя женщина.

Лишь в мае обычно тихий и сонный Каменец-Подольский превращается в дурдом без санитаров. Здесь одновременно проходят Чемпионат Украины по ралли, Международный фестиваль воздухоплавания "Воздушное братство", а также съезды различных молодежных партий со всей страны. Улицы города дымятся от подгорающих шашлыков, а толпы экскурсантов заставляют вспомнить о сезонной миграции саранчи. Гостиницы города переполнены, на турбазах все места забронированы на месяц вперед, а бабушек с табличками "Сдаю квартиру" не видно совсем - здесь ведь не Ялта.
Между прочим, обслуживание в ресторанах здесь тоже разительно отличается от крымского: официанты вежливы, предупредительны, медлительны, честны и непритязательны - пять гривен в качестве чаевых повергает их в столбняк.
А нас, в свою очередь, потрясает невозмутимость, с которой официантка отшвыривает ногами небольшую гадюку, пытающуюся пересечь дворик ресторана. В Каменце-Подольском гадючки - дело обычное.

Последний редут христианства

У нас заканчиваются сигареты, и мы возвращаемся в Старый город в поисках хоть одной табачной лавки. Складывается впечатление, что в Каменце-Подольском сигареты - это страшный дефицит. Даже в ресторанах их не продают. Нам советуют дойти до моста, который ведет в Новый город -мол, уж там точно есть нужный магазинчик. Мы пересекаем центральную площадь, которая называется Армянский рынок, и погружаемся в лабиринт узких средневековых улочек. Над двухэтажными домами с покатыми крышами возвышается Городская ратуша с часами. Мы проходим под небольшой Триумфальной аркой возле Кафедрального собора, которая была сооружена в честь последнего польского короля Станислава Понятковского, часто бывавшего в Каменце.

Найдя, наконец, киоск Союзпечати, помимо вожделенных сигарет мы приобретаем и буклет по истории Каменца, из которого и выясняем, что ордынское иго в этих краях просуществовало чуть больше столетия, а не два с половиной века, как на востоке Руси. Свой нынешний облик Каменец-Подольский начал приобретать сразу после ухода Батыевых орд из этих земель. Место для города-форта было удачное: на перекрестке торговых европейских путей, неподалеку - накатанная с древности дорога "из варяг в греки".

Статус города постоянно менялся. От литовских князей он переходил к польскому королю, затем обратно. Но в середине XV века Каменец-Подольский окончательно становится центром Подольского воеводства в составе Польского королевства. Гербом города стало изображение золотого солнца на белом фоне. Четырежды сюда приезжал польский король Ягайло.

Город считался одним из главных бастионов Речи Посполитой в борьбе с татарами и турками -средневековый Каменец называли "редутом христианства". На сооружение стен и башен крепости средства выделяли даже Римские папы (поэтому одна из башен и называется Папской). Позднее укрепления с башнями были построены по краю всего острова. Турецкий султан Осман II, увидев хорошо укрепленный Каменец, спросил: "Кто строил этот город?" "Наверное, сам Аллах", - ответили ему верноподданные. "Так пусть сам Аллах его и штурмует", - сказал султан и приказал своему войску отойти от каменецких стен.

Благородные разбойники и прекрасные авантюристки

История города полна самых необыкновенных авантюрных и романтических биографий. Здесь разбойничал "украинский Робин Гуд" Устим Кармалюк, отсюда начала свою блистательную карьеру аристократка Софья Потоцкая

Мы спускаемся к Гончарной башне, которая повисла над каньоном серой громадиной с черными бойницами, а оттуда по тропинке двигаемся к маленькой Скорняжной башне. Отсюда открывается отличный вид на шлюзы Смотрича. Начинается дождь, и мы прячемся под козырек крыши. Возле входа в башню лежит средневековое стенобитное орудие - лучше места, чтобы присесть и перекусить, трудно себе даже представить.

История этого города полна самых необыкновенных авантюрных биографий. Взять, к примеру, Устима Кармалюка, легендарного мстителя, "подольского Робин Гуда". Вот где сценарий для фильма а-ля "Картуш" или "Планкет и Маклейн"! Здесь и коварство, и любовь, и звон скрещивающихся сабель, и стрельба из кремниевых пистолетов с двух рук. Все было бы в этом фильме: и как молодой крепостной крестьянин Кармалюк спасает от смерти жену польского шляхтича Пигловского; и как ради нее забывает о собственной жене с детьми; и как гордая полячка отказывается от неравной любви. А потом ее муж, чтобы отомстить зарвавшемуся крестьянину, отдает того в рекруты и отправляет на наполеоновские фронты. Но Устим дезертирует, возвращается в свое родное село и сжигает усадьбу пана Пигловского, чтобы неповадно было подлым образом сводить счеты из-за женщин.

Вот так на Подолье началась крестьянская война, которая продолжалась более 20-ти лет. Первый раз Кармалюка схватили очень быстро и отправили в Каменецкую крепость, которая к тому времени уже была превращена в тюрьму. Устим сбежал из-под стражи, возвратился в родное село, где прилюдно наказал Литовского хлыстом, а все его имущество раздал крестьянам. Вновь бунтовщика захватили только через год и приговорили к пожизненной каторге.

Кем-то подсчитано, что спина Кармалюка выдержала 4000 ударов шпицрутенами и 227 ударов хлыстом. Трижды его клеймили как опаснейшего преступника. Он перебывал в тюрьмах Украины, Беларуси и России. Убегал из таких мест, из которых никогда никому прежде не удавалось сбежать. Только из Каменец-Подольской крепости, которая считалась одной из надежнейших, он бежал трижды. Дважды шел пешком из Сибири домой. Реку Урал переплыл за неимением лодки на обычных деревянных воротах.

Легенды о нем с восхищением рассказывались во всех сибирских острогах. Кстати, этому благородному разбойнику приписывают авторство известной народной песни "За Сибіром сонце сходить". Размах крестьянской войны под руководством Кармалюка вскоре стал таким, что обеспокоил даже царя Николая I в Петербурге. Тем более, что стали появляться слухи о дворянском происхождении Кармалюка, и к его отрядам начали присоединяться обедневшие шляхтичи.

Кармалюк, как всякий романтический герой, всегда был окружен женщинами. Из-за женщины он и погиб. Оляна Процикова, любовница Устима, предала его то ли из страха, то ли из-за денег. В ее доме Кармалюка ждала засада. И как только он перешагнул порог, грянул выстрел. При этом стреляли не пулей, а железной пуговицей - только так можно убить "характерника", то есть воина-колдуна, каковым считали атамана Кармалюка.

Судьба Софии Потоцкой, "подольской Анжелики", была не менее яркой. В 1778 году недалеко от Каменца-Подольского проезжал, возвращаясь из Турции, королевский посол Кароль Лясопольский. В подарок королю Станиславу посол вез двух сестер-гречанок, которых купил на невольничьем рынке в Стамбуле. Но одну из сестер, пятнадцатилетнюю Софью Глявоне, перекупил за тысячу золотых сын коменданта Каменца, Йозеф Витте, пленившись красотой девушки. Она осталась жить в городе, а со временем стала женой Витте, вопреки протестам его родителей, считавших брак сына с константинопольской рабыней несмываемым позором.

Молодые супруги, прожив год в Каменце-Подольском, выехали за границу. Софья блистала на приемах во дворцах Берлина и Гамбурга, Парижа и Вены, Рима и Венеции. Она понимала, что единственным ее капиталом всегда будет только необыкновенная красота. И за спиной мужа она начала заводить адюльтерные связи с наиболее богатыми и влиятельными мужчинами Европы того времени.

Перед ней склоняли головы короли и министры, она являлась лучшим украшением любого бала или светского раута. И хотя
Йозеф Витте после смерти своего отца сделался комендантом Каменца-Подольского, но к этому времени амбиции Софьи вышли уже далеко за рамки этого города и статуса первой леди Подолья. Она окунулась в вихрь политических интриг, стала доверенным лицом Екатерины II, а чуть позднее разделила ложе с фаворитом императрицы князем Потемкиным. Силой и уговорами Витте заставил жену вернуться в Каменец. Но прекрасная комендантша недолго гостила в собственном доме. Ее новым увлечением стал граф Феликс-Станислав Потоцкий, к которому она убежала в Варшаву. А в ответ на требование Витте графу Потоцкому немедленно вернуть жену, Софья возвратилась в Каменец с намерением откупиться от мужа.

Она переписала на его имя свои белорусские имения, подаренные Екатериной, а также вручила более полумиллиона золотых, выданных ей влюбленным графом. Витте согласился дать ей свободу. А вскоре и Потоцкий добился развода со своей женой Жозефиной, и Софья взяла его фамилию. Граф преподнес ей в дар удивительный парк под Уманью, названный ее именем. Но супруга вскоре увлеклась старшим сыном графа, Юрием Потоцким, и, несмотря на 16-летнюю разницу в возрасте между мачехой и пасынком, он ответил ей взаимностью.

После смерти графа, София жила в Петербурге под покровительством многих влиятельных лиц. Умерла она в Берлине, завещав похоронить себя в Умани. Тело графини было забальзамировано и одето в бальное платье, к одной ее руке был прикреплен букет цветов, к другой - веер. Так и перевезли "спящую пани" через границу, к месту ее вечного успокоения.

Покидая этот небольшой городок, с его сказками и былями, невольно ловишь себя на мысли, что, несмотря на дурацкую привычку местных жителей носить носки с сандалиями под деловые костюмы-тройки и подолгу прослушивать музыкальные звонки своих мобильных телефонов, сидя за кружечкой пива, сюда хочется вернуться еще раз. Хотя бы потому, что ни в каком другом городе вы не увидите ползущую по ресторану змею. Да и ощущение, которое испытываешь, глядя на ночное шоу воздушных шаров возле Старой крепости, стоит риска заночевать на улице.

АНДРЕЙ ТАРАНЕНКО
Журнал Viva!, №1(1), 15-28 сентября 2004 г. с.68-73