Перейти в главное меню | на содержание | на следующую часть

VI.

Просьба гетьмана Барабаша к королю Владиславу и его ответ.- Захват письма короля Хмельницкого.- Первые победы Хмельницкого и взятие Каменца.- Тревожное состояние Каменца и Подолии.- Письмо судьи подольского к подкоморию львовскому из Каменца о состоянии этого города.- Обращение Хмельницкого к королю и вельможам польским.- Смерть Владислава.- Новая война по вступлении на престол Казимира.- Гетьман Потоцкий располагает свои войска под Каменцем.- Зверские поступки его в этом городе с православными.- Первая осада Каменца Татарами и отрядом коэаков в 1651 году.-Вторая осада его Тимофеем Хмельницким в 1652 году.- Восстание Дорошенка.- Турция обьявляет Польше войну.- Медаль, выбитая по этому случаю в Варшаве.- Осада и взятие Каменца Турками, Татарами и козаками.- Геройский поступок Немца, командовавшего каменецким гарнизоном.- Условие сдачи Каменца.- Действия в нем Турок.-3алучьская пещера.- Бучацкий мир.- Победа Собеского над Турками у Хотина.- Неудачная осада королевичем Яковом Каменца.- Внезапное нападение на Каменец великого коронного гетмана.- Новая победа польских войск над отрядами Татар у Каменца.- Восшествие на престол короля Августа II и возвращение по Карловицкому трактату Каменца и Подолии Подолии Польше.- Медаль на этот случай.- Новые привилегии жителям Каменца.- Восстание гайдамаков.- Учреждение польскими помещиками народной милиции.- Усмирение и казнь гайдамаков.- Каменец возвращается России.

Состоя при гетмане Барабаше генеральным писарем, Хмельницкий знал о всех неистовствах Поляков и их достойных сотрудников -униатов и жидов. Сердце юного героя, будущего избавителя Малороссии, при каждом известии о притеснениях и оскорблениях родного края, обливанось кровью: он кипел местью; но не имея средств пособить родине, то предавался яростному отчаянию, то обращался к молитве, не переставая, однакож, настаивать над слабым и преданным Полякам гетманом Барабашем, чтобы он попытался обратиться еще раз к защите доброго короля Владислава, ис.кренне любимого и уважаемого всеми эго подданными. Наконец, Барабаш, вняв настоятельной просьбе Хмельницкого, написал к королю жалобу о чинимых православным обидах и притеснениях и просил защиты. На просьбу эту король отвечал письмом, заключавшемся этими достопамятными словами: "Когда вы есте воины добрые, саблю и силу имеете, кто же вам за себя стать воспрещается (28).
Барабаш, зная пылкость Хмельницкого и раздраженное состояние народа и Козаков, не хотел обнародовать этот ответ короля, хорошо предвидя, какие ужасные последствия повлекло бы за собою объявление его. Но Хмельницкий, воспользовавшись пирушкой по случаю крестин своего сына, на которой Барабаш, напившись до пьяна, заснул, снял с руки его перстень, с изображением знаков гетманского достоинства и, отправив его ночью в Чигирим к гетьманше, захватил, этим способом, все секретные бумаги, а в том числе и письмо Владислава. Имея в руках разрешение короля защищать народ русский силою оружия, Хмельницким смело поднял знамя мести и свободы и кровь Поляков и униатов и жидов потекла реками в обеих Украинах, а наиболее в Подолии и Волыни, сделавшихся главным театром междоусобной брани и мести народной.
Взяв крепость Кудак, которую Поляки считали неприступною, Хмельницкий обратил наскоро собранные свои силы на отряд гетмана Потоцкого и, разбив его при Желтых Водах (в екатеринославской губернии), где также погиб и Потоцкий, обе-обезславивший имя свое, коварным поступком с гетманом Павлюком, напал на Каменец и подверг эту твердыню, эту скалу польской славы и гордости, так долго противостоявшую Туркам и Татарам, участи Кудака, доказав этим справедливость слов своих, сказанных некогда при осмотре последней крепости: "что все созданное руками человека может им же быть ра.ззорено".
Не имея надобности в крепостях, и не находя даже возможности удерживать их за собою, Хмельницкий, бросив Каменец и разсеяв собравшиеся было для защиты его польские войска, направил отряды свои в разные места Украины, для очищения ее от Поляков.
_________________________
(28)См.История Малороссия,соч.Бантыш-Каменского.Часть I, стр.232.
_________________________
Между тем, брошенный Поляками город находился в постояном трепете, боясь нового, столь же неожиданного, как не неотразимого удара Хмельницкого. Польские власти, незадолго гордые и самонадеянные, впали в малодушие и робость, не вовремя сознавая, что сами причиной постигающего их бедствия. Так Лука Мясковский, судья подольский, писал еще 2 апреля 1648 года из Бара (29) к пану канцлеру коронному: "Хмельницкий сильно укрепляется полисадом и рвами, на неприступном острове Буцке, провианту в изобилии; есть и пороховой запас. Он желает того, чего и прежде желал, и сверх того. чтобы ни один Лях не был старшиною в запорожском войске. Вот чего наделали жадность полковников и тиранское с козаками обхождение ! Прибавлю, что с ними будет продолжительная и трудная война". Пан синдик львовский, в письме своем к одному из придворных, 4 июля 1648 года, начатом словами: "их(т.е. войска польские) преследовал свирепый неприятель, слишком гордый своими успехами, тогда как наши (я принужден уже признать это спрраведливмм) лишены были благоразумных распоряжений. Некоторые; замечая вражду начальников между собою, другие, поражены паническим страхом, не без предичвствия предвидели какое-то великое несчастье''. Воевода же брацлавский, в письме своем к канцеру коронному, от 9 августа, изображает еще ярче определеннее ужас Поляков, вот его слова: "на всех напал такой страх, что не только неприятель одерживает верх, видя что никто не смеет смотреть ему в глаза и что обращаются в бегство; но даже крестьяне-холопы издеваються над нами, и потому вся чернь, присоединяется к тем войскам холопским,. козачьим или разбойничьим".
С приближением, в октябре 1б48 года, отряда Хмельницкого к Каменцу, жители города пришли в ужас, хотя на этот раз Хмельницкий и не думал брать город, а удовольствовался только тем, что лишил Поляков возможности набирать в ближайших селениях рекрут и отвлек войска республики от мест, ближайших к Днестру. Судья по- дольский, в письме своем из Каменца от 27 октября 1648 года к пану подкоморию львовскому писанном цифрами, и отправленном из опасения, чтобы оно не попало в руки рыскавших под самым городом козаков, чрез Волошскую землю и Семиградскую область на Краков, выражался так; "Умоляем о спасении и подкрепления вас людьми и сьестными припасами, потому что, находясь в осаде, мы имеем мало и того и другого. Осталось только три деревни, которые доставляют рекрут. Жиды околевают с голоду, нищета ужасная, камни досельне обтесаны, дома, церкви перед воротами не снесены, на валах в замке нет парапетов, пушкарей немного, город полон измены, пехоту составляет издавна коварная Русь, даже Армяне и католики бунтуют, перетерпывая угнетения от солдат, и уходят; нет ни каганцов, ни смоляных бочек на случай сильного штурма. По крайний мере, вы, друзья наши, сжальтесь над нами".
Пользуясь таким первым успехом, Хмельницкий послал к королю Владиславу и чинам Республики самое трогательное представление, с наложением причин, побудивших, его к поднятию оружия, заключив эго такими словами: "И так, обращаюсь к тебе, найяснейший король, справедливый и любимый монарх наш, обращаюсь и к вам советникам его и всем вельможам польским: бойтесь бога милосердного, истребите в сердцах, ваших питаемую к нам издавна вражду и злобу несправедливую и только для собственных народов ваших гибельную; восстановите в них мир и тишину, да прославит он вас за дела наши ! Сие единственно от вас зависит, а я всегда готов исполнить то, что долг и обязанность к Богу и народу от меня требуют". Хан же крымский приложил к письму гетмана записку: "Помыслите сами, до чего довело вас высокомерие! Прощайте и ожидайте нас скоро в Варшаве и Кракове".
На послание это не было никакого ответа, между тем богобоязливый Владислав умер от яда, поднесенного ему, как говорит один малороссийский летописец, по приказанию примаса, рукой королевского духовника. Узнав об этом, гетман Хмельницкий зарыдал горько и велел по всем церквам править панахиды о душе королевской и в поминальных субботниках вписать имя Владислава, пострадавшего правды ради и за народ благочестивый.
Вступивший на польский престол Iоанн-Казимир, в 1649 году, обьявил посполитное рушение на козаков и их гетмана - Хмельницкого. Началась новая, еще более жестокая война, но после поражения польской армии, сперва под Сбаражем, а после под Зборовым, где сам Король несколько раз был окружаем козаками и Татарами, но по предварительному приказанию Хмельницкого никто к нему не прикасался, заключен был, 7 сентября 1649 года, выгодный для козаков и постыдный для Польши мир. Но он продолжался недолго. В следующем же 1650 году король велел гетману Николаю Потоцкому расположиться под Каменцем и 6ыть в готовности выступить против козаков. И когда Хмельницкии спросил его: для кахой цели расположил лагери свои в мирное время у Каменца-Подольского: то Потоцкий отвечал, что по древнему обычаю, Поляки содержат во всякое время готовое войско на границах. Но королевство, возразил посланец Хмельницкого Кравченко, не имеет надобности в этом страже, быв ограждемо защитой казаков. Какие это защитники, отвечал Потоцким, когда допускают поселянам оскорблять помещиков, потом прибавил: я расположился здесь по приказанию короля и без его повеления не сниму лагеря. Кравченко уехал, а Потоцкий излил свою безсильную ярость над несчасными жителями Каменца, исповедовавшими греческую веру. Многие из них, по напрасному обвинению в измене, четвертованы, другие посажены на кол, иным обрезаны уши и нос. Эти-то последние, явясь к Хмельницкому, громко вопили о мщении.
Весною 1651 года Татары и отряд козаков, под начальством есаула Демка и писаря Тетери, осадили Каменец, благовременно, по распоряжению гетмана Мартина Калиновского, усиленный значительным гарнизоном. На этот раз город спасен только тем, что Хмельницкий, обращая силы свои противу короля, выступившего из Варшавы 10 апреля и собравшего до 100.000 войска, велел снять осаду Каменца, что и последовало 19 мая.
Наконец, после битвы 1 и 2 апреля 1652 года под Батогом, или Батовым, где отряд гетмана Калиновского разбит наголову и где вместе с гетманом погиб цвет польского воинства, Хмельницкий снова обратился к Каменцу, но осадил его на этот раз, кажется, собственно для обеспечения бракосочетания сына своего Тимофея с Розандой, дочерью Луппулы, господаря валашского. Для ведения осады Каменца, Тимофей вызван из Валахии. Жители Каменца были в большом страхе, хотя гарнизон крепости и был усилен четырьмя хоругвями; с одной стороны угрожали им осаждающие, с другой - появившаяся в окрестностях чума, а с третьей наконец, при недостаке провианта и при затруднительности в доставке его из зачумленных мест, голод. За отсутствием старосты Потоцкого, гарнизоном командовал некто Моравицкий, не желая с одной стороны напрасно подвергать войска свои огню крепости, а с другой стороны не имея особой надобности и желания взять Каменец, отправил через одного польского пленного шляхтича к бургомистру, ратманам, войту, лавникам и жителям предложение о сдаче города 6ез боя, обещая им в этом случаю милость и покровительство, но полу-чив отказ, хотя и сделал несколько честных атак, бесполезных для осаждавших, но тягостных для осаждаемых, по случаю вкравшейся в обозе его чумы, к неописанной радости короля и всей Польши, а к досаде Турок и Татар, поспешно снял осаду города.
Этим оканчивается прямое участие Каменца в войнах Хмельницкого и город этот, в продолжении следующих двадцати лет, остается покойным, в ожидании злополучнейшей участи.
Как ни сильны были данные Хмельницким Полякам уроки разумного и человеколюбивого обращения с народом украинским, но они скоро забыли их, и в гетманство властолюбивого Дорошенка начали повторяться прежние притеснения и несправедливости.
3 мая 1671 года, преследуемый Поляками Дорошенко обратился с просьбой к царю Алексею Михайловичу о принятии его в подданство России, изложив в своем письме те бедствия, какие претерпевал народ заднепровской Украинаы от Поляков и униатов; но получив через царских бояр ответ; "'чтобы он для блага Украины, согласно андрусовскому миру, находился в подданстве короля польского",- обратился под защиту турецкого султана Магомета IV, уверив его,что при разстроенном состоянии Польши, весьма легко завоевать Подолиию, необходимую для обеспечения турецких границ. Порта, счастливо кончившая камдийский поход и заключившая мир с Венецией, была очень рада привести в исполнение давнишнее и постоянное свое желание - приобрести Подолию.
3 октября 1671 года султан обьявил Польше войну, под предлогом воспрепятствования королю отнять у Дарошенка ту область Украины, которая якобы состоит под покровительством Турции. Поляки, упоенные своими последними успехами, не только не обратили должного внимания на угрозу сильного соседа, но даже, не ожидая развязки дела, по свойственной им самонадеянности и хвастливости, выбили медаль, представляющую Турка, поражаемого женщиной, метающей молнии, с подпись:"soli vicinior in te fulmino", т.е. стоя ближе к солнцу, поражаю тебя молнией. Между тем сильная турецкая армия быстро двигалась к границам Польши. Скоро весть об этом достигла Варшавы и испуганное министерство слишком поздно начало принимать необходимые к защите города меры. Созван был сейм, на котором король Михаил удостоверился только, что он потерял всякое доверие членов. Величайшее несогласие царствовало между первейшими особами государства. Войска собирались медленно. Каменец, на который главнейшим образом наравлены были силы Турок, и который, как первый страж государства, требовал наибольшего внимания и попечения, весьма плохо приготовился к принятию неприятеля. По причине существовавшей тогда в Польше неурядицы, каменецкие жители не приняли, в исходе минувшего года, в стены города двух полков пехоты, которыми гетьман Собиеский настоятельно хотел усилить гарнизон крепости. Даже полк бискупа краковского впущен в город с тем лиш условием, чтобы полковник за все припасм платил наличной монетой. Когда неприятель приблизился уже к Днестру, тогда только было отпущено 20.000 злотых на закупку припасов для продовольствия гарнизона и начались кой-какие исправления укреплений. Но все это делалось с поспешностью, и потому как попало; между тем 4 августа 1672 гада турецкая армия безпрепятственно переправилась через Днестр у Хотина.
Крымский хам и Дорошенко присоединились к султану, который двинулся к Каменцу с стопетидесятитысячною армиею.
Осажденные, при виде столь многочисленной армии и имея скудость собственных средств к обороне, в первые же дни упали духом. Султан, лично командовавший армиею, не терял времени, обложил город и начал быстро вести подступы, которые в течении пяти дней были уже кончены. В восьмой день осады был взят приступом главный бастион, на котором и воздружено турецкое знамя. Город же и крепость непрестанно обстреливали двести орудий. Испуганные жители послали парламентера, который хотя и был принят и помещен на квартире, в обозе у Чауши-Паши, но Турки не переставали бросать в город бомбы и гранаты и вести мины под внешние окопы, которые вскоре и взлетели на воздух. Тогда осажденные, не находя возможности далее защищаться и не надеясь на скорую помощь извне от войск короля, которыми командовал Собиеский, поднмяли на шпицы замка белое знамя,, как знак покорности. Это было 18 августа 1б72 года.
Командовавший гарнизоном Немец, считая рановременную сдачу города, без предварительного его на то согласив - последствием трусости и измены Жидов и Поляков, и не желая перенести это безчестие, велел зажечь весь оставшийся в крепости порох, при взрыве которого погиб сам и часть гарнизона. Этот геройский поступок иноземца, заплатившего своей жизнью за срам природных жителем, едва не подверг Каменец окончательному раззорению, ибо разгневанный султаи счел взрыв нарушением капитуляции, но представительство великого визиря отклонило это новое несчастие.
Каменец отдан Туркам с условием, чтобы сохранены были вообще богослужение, жизнь и имущество дворян и недворян; чтобы предоставлено было войскам вынести орудия меньших размеров, чтобы желлающие выехать из города могли получить все свое имущество, для подьема которого Турки обязаны дать потребное число подвод; остающимся же в городе не должно быть делаемо никаких препятствий в пользовании собственностью и, наконец, дома дворян и духовенства не были назначены под постой турецких солдат.
На этом условии немедленно последовал вывод обезоруженного польского гарнизона и некоторой части жителей под конвоем 4 тысячи Турок, коими начальствовал алепский паша.
Вслед за выходом гарнизона и по принятии от коменданта крепости ключей, султан Магомет IV торжественно вступил в город. Впереди отряда ехали беглербеи и паши, Султан сидел на быстром коне, одетый в зеленый плащ, обшитый серебряными галунами. Его окружала густая толпа пехоты, вооруженной пиками. Верхом на коне, подобно Магомету II, вьехал он в католический кафедральный костел для принесения молитвы за победу. За ним паши внесли знамя с изображением времени взятия Каменца, а мулла вел пойманого на базаре восьмилетнего христианского мальчика, над коим, по обряду мусульманскому, для освящения костела, превращенного с той минуты в турецкую мечеть, был совершен обряд обрезания. Вот все, что сохранили нам современные летописцы о торжественном вступлении Магомета IV в Каменец.
По занятии города, султан не счел нужным свято соблюдать условия капитуляции. Скоро участи кафедрального собора подверглись и многие другие церкви и костелы. Только четыре из них, а втом числе и один армянский костел, оставлены для христиан. В иезуитском коллегиуме, равно в костеле св. Екатерины были устроены конюшни. Доминиканский костел обращен в казармы для янычар, коих было размещено в городе около 15 тысяч, впоследствии, однакож, в нем была устроена мечеть и поставлена каменная кафедра, и поныне существующая. Другие церкви и публичные здания получили подобное же назначение; некоторые же из них совершенно разрушены и материал употреблен для исправления крепости и устройства моста. Варвары ничего не пощадили: кресты, украшавшие храмы божии, заменены металлическими знаками луны, колокола сняты, святые иконы и надгробные плиты употреблены для мощения грязных улиц города, тела многих прежде почивших лиц, погебенные при церквах и костелах, или вывезены за город, или выброшены из гробов на поругание черни; словом, почти все, что составляло святыню города, подверглось или поруганию или разрушению.
Вскоре по занятии Каменца, другие города и селения Подолии испытали туже горькую участь. Турки и Татары везде пребывание свое ознаменовали опустошением и раззорением. Несчастные жители при одном известии о приближении к жилищам их этих варваров, бросали свои пожитки, угоняли скот, а сами укрывались в леса. и расщелинах гор; но лютость врагов христианства преследовала несчастных и в этих мрачных убежищах, нередко превращая их в гробы целых деревень.
Милях в двух от Каменца, близ с. Залучье, в имении помещика Крыжановского, существует и ныне, в обрыве гор, обрамливающих Смотрич, длинный ряд небольших пещер, едва удобных для помещения, стоя или сидя, от 5 до 14 человек, в которых, как говорит предание, погибло, от зверской лютости Турок, почти все население Негина и Залучья. Это было так: несколько дней уже бедные жители названных нами селений укрывались в пещерах, которые хотя и соединяются одна с другой, но снабжены природой одним общих выходом. Небольшое количество сьетных припасов, преимущественно хлеба и кореньев, которые они могли взять с собой, было почти съедено, а вода вся израсходовалась, а потому, на рассвете следующего дня; была выслана ими за водой, к протекающему у подножия скалы Смотричу, одна молодая девица; вместе с девушкой выбежала из пещеры и любимая ее собачка. Пока девушка зачерпывала воду, собаченка, обрадовавшись, что вышла на свободу, с громким лаем и веселыми прыжками, побежала вдоль берега по направлению к опустевшему Залучью, сбивая с листьев растений крупные капли росы утреннней и обозначая таким образом путь свой полосой измятом травы. Не успела еще бедная девушка вползти в свое мрачно жилище с кувшином холодной воды, не успела она утолить благотворной влагой жажду родных и друзей, как Турок, пасший недалеко на горе лошадей, услышав лай собаки и попав на след ее, явился у входа в пещеру. Открыв таким случаем убежище Негинцев и Залучан, Турок известил о том своих кровожадных товарищей и, забив при помощи их устье пещеры соломою, зажег ее. Скоро густом едкий дым наполнил все многочисленные извилины пещеры. Внутри ее раздался пронзительный крик задыхавшихся от дыма людей; извне отвечал ему сатанинский смех варваров, но вот крик и смех радости, мольбы и вопли отчаяния мало по малу стали замирать, как бы теряясь в отдалении, а наконец смолкли навеки. Прошло около двух сот лет, кости невинных мучеников все еще мирно лежат под мрачными сводами пещеры. Ежегодно православные и католические служители алтаря совершают молитву, каждодневно прохожий, завидя стоящий у входа пещеры красный крест, возсылает к Судье Правосудному свою грешную молитву о спасении душ, пострадавших за веру. А где же прах тех варваров, которые без всякой нужды совершили это ужасное убийство ? Где он ? Быть может ветер развеял его по степям Украины ! Быть может псы и враны разнесли его по горам и дебрям ! Но где бы ни скрыли они свои бренные остатки, хотя бы в золотых гробах, история и потомство отвсюду шлют им проклятия (30).
Взятие Каменца грустно отозвалось в сердцах Польши и Литвы. Уязвив самолюбие Поляков, оно, было, по словам г-жи Минморанси причиной преждевременной кончины злополучного короля Иоанна Казимира. Толки же о здаче города, по случаю измены, заставили в 1673 году польское правительство назначить следствие для открытия виновных, но история не предает нам - какой успех имели эти розыскания . Напрасно
_________________________
(30) Креме сообщенного нами предения, имеющего быть дестоверным, историческое основание, о Залучских пещерах в народе еще много других темных рассказов. Говорят, например, что пещеры эпи тянутся на продолжении 10 и даже 14 верст,в доказательство чего приводят то, что когда, лет 50 тому назад, разложен был в первой пещере большой огонь, то дым показался в с.Негин, находящемся в 3 вер. от пещеры, и в с. Вербке, отстоящем на 6 верст. Однакоже никто не проникая в пещеры не только на такое большое расстояние, но даже и на версту, и хотя говорят, что какой-то крестьянин из С.3алучье проходил, тащя за собою веревку, чтобы при беспрестанных поворотах не сбиться с пути, более 150 сажен, но по причине будто бы сильного холода, обратился назад, то это также подлежит сомнению, хотя несомненно, как я лично в том убедился, что каждая пещера имеет по одному или по нескольку сообщений с другими, что температура их ниже температуры атмосферы наружной, и что, наконец все они наполнены совершенно чистым воздухом.
_________________________
король Михаил искал помощи у папы и других государей Европы. Никто не помог ему, и бесславным Бучацким трактатом гордая Польша обязалась ежегодно платить Туркам по 22.00 червоных и, кроме того, уступила им Подолию с Каменцем, а козакам всю Украину.
Двадцать семь лет владычествовали Турки в Каменце, с варварской ревностью искореняя все не магометанское. История не сохранила нам сведений об образе жизни в Каменце христиан того времени, но нет причин думать; чтобы они наслаждались спокойствием.
На другой день по кончине короля Михаила, именно 11 ноября 1673 года, в день св. Мартина, Собеский разбил у Хотина 80.000 Турок и Татар; сам сераскир Гуссейн-Паша едва спасся бегством. Хотин достался Польше, но Каменец, усиленный остатками разбитой турецкой армии и благовременио снабженный всякого рода запасами, устоял. Эта знаменитая победа открыла Собескому путь к престолу. Между тем, пока шло избрание короля, султан Магомет IV вновь занял Хотин.
1687 год также не был счастливее, хотя союз Польши с Россией подавал более надежды на успех. Предположено было, чтобы Поляки осадили Каменец в то самое время, когда Русские пойдут в Крым. Одиакож, как крымский поход князя Василия Голицына, так и осада Каменца королевичем Iаковом были равно безуспешны. Раздраженный неудачей, король обвинил коронных гетманов в недоброжелательстве их к королевичу, говоря, что будто бы они старались, чтобы сын его Iаков не взял Каменца.
19 августа 1689 года великий коронный гетман хотел было, нечаянным нападением, вырвать Каменец из рук Турок, но когда приступ не удался, он повел правильную осаду города; однакож, по недостатку припасов и из опасения, чтобы Турки не поспели на помощь осажденным, отступил.
6 октября 1694 года польское войско одержало блистательную победу над Татарами, которые конвоировали съестные припасы, назначенные для снабжения Каменца. 5.000 возов с провиантом досталось в руки победителям; но город все же не был взят, что произошло частью от недостатка дисциплины в войске, неполучавшем за службу свою жалованья.
Король Август II обязался, при восшествии на престол, между прочим, возвратить короне Каменец-Подольский, употребив для того собственное свое саксонское войско. В сентябре 1698 года, он действительно послал для осады Каменца, в пособие войскам коронному и литовскому, 20.000 Саксонцев; но Татары, желая предупредить атаку, в числе 6.000, сами напали на часть польских войск, стоявших при Подгайцах, под командой Счасного Потоцкого, и хотя были разбиты и принуждены даже сжечь собственную добычу, но, возвратясь в Каменец, усилили гарнизон его и не допустили Поляков взять Город силой оружия.
Наконец, 26 января 1699 года, содействием императора Петра Великого и других европейских государств, познанский воевода Станислав Малаховский заключил с Турками в Карловичах мир, по которому оба, так долго враждовавшие государства, вошли в то положение, в котором были они до короля Михаила. По силе Карловицкого трактата, Каменец возвращен Польше, но вторжение Татар в пределы государства, последовавшее во время медлившегося, по проискам венецианского посла, подписа мира, удалило исполнение этого давно жданного события до 22 сентября тогоже года. В этот день, к неописанной радости жителей и целого государства, Турки выступили из города, взяв с собою, кроме огромных запасав амуниции, 800 пушек. В память же освобождения города от варваров выбита медаль, несколько экземпляров которой еще не так давно найдено в самом городе, при вынутии земли под фундаменты домов(31). На лицевой стороне этой медали изображен портрет Августа II, с надписью вокруг: August Poloniarum Rex, Saxoniae dux et elector; внизу мелким шрифтом 1699 год; на обороте предоставлена крепость на скале, пред нею стоит на коленях женщина, венчанная короной; одной рукой она держит щит с головой медузы, а другой указывает на
_________________________
(31) См. Подольские губернские ведомости 1633 года № 37, статья Василия Шевича, "о монетах и медалях, находимых в земле, в кам.подольской губернии".
_________________________
крепость. Под изображением написано: Сaminiec in Podolia; сверху его: gloriose recuperatum Die 22 Septembris; на поле медали: 1699 а.., а на ободке: Divino annuete numine ex vola non inigno non inusto et feliciter, т.е. Каменец-Подольский, 22 сентября 1699 года помощию божией, справедливыми желанием и правом благополучно со славою возвращен.
По возвращении Каменца Польше, короли ее, желая, по-возможности вознаградить жителей за понесенные ими во время войны и долгой неволи оскорбления и убытки, подтвердить все прежние права и привилегии, дали им и другие преимущества. Так в 1703 году Август II, даровав Каменцу права свободного избрания членов магистрата, предоставил этому учреждению власть суда по всем гражданским и уголовным делам, с апелляцией на решение его лишь в королевский суд.
Август II, а 1732 году и Станислав Август IV в 1764 году также подтвердил все данные Каменцу предшественниками их права и преимущества. При последнем же короле, а 1784 году, учреждена была особая коммисия для составления проекта лучшего управления городом. Последствием трехлетних занятий этой коммиссии было устройство общего магистрата для всех трех народов, в Каменце живших. Членам этого суда ежегодно отпускалось 1200 злотых и предоставлено носить особой формы черную одежду, которую не могли употреблять другие жители города. Для председательства в магистрате ежегодно избиралось по два бургомистра и по одному войту. Порядок этот сохранился до присоединения Каменца к России.
Жиды, так усердно помогавшие Туркам, Татарам, Полякам и униатам в очередном угнетении народа православного, немедленно, по освобождении Каменца, были выгнаны из него; однакож, по свойственной им настойчивости в преследовании своих интересов, вскоре вновь мало по малу вошли в город и захватили торговлю его в свои руки. А потому в 1780 году состоялось коммиссарское решение, которым постановлено: удалить Евреев из города в течении 24 часов, с тем, что если кто из них добровольно не выйдет в этот срок, то будет лишен имения и заключен в тюрьму. Дома же их велено взять в пользу города, а школу разрушить. Казалось бы, что после столь строгого и определительного решения, Евреи навсегда оставят Каменец; однакож этого не случилось и не взирая на то, что постановление коммиссаров никогда отменяемо не было, Евреи остались в городе до последнего дня нахождения его под властию Польши (32).
Возвращение Каменца и Подолии Польше не принесло этому несчастному краю давно желанного спокойствия и не водворило в нем порядка и тишины. Польские магнаты, вступив в прежние права свои, следуя тайным внушениям иезуитов, начали еще с большим ожесточением преследовать православие и народность русскую. Это пробудило затихшую на время ненависть угнетенного народа, на защиту которого явились грозные гайдамаки, потопившие свое многолетнее страдание в реках крови Поляков, униатов и жидов (33). Устраненные подвигами гайдамаков, польские паны, собрались 17 сентября 1750 года в Брацлаве, для общего обсуждения мер, на защиту Брацлавского воеводства, и определили созвать народную милицию и начальство на ней поручили князю Михаилу Святополку Четвертинскому (34); но и эта отчаянная мера не принесла ожидаемой пользы.Скоро имена Гонты,Железняка получили громкую
(32) Да и после присоединения Каменца к России, жиды не взирая на высочайшие уколы 31 января и 20 июня 1633 года и 17 июля 1834 года об удалении их из города, сумели, благодаря снисходительности местных властей, удержаться в нем под разными предлогами до 1834 года, когда, наконец, последовало разрешение селиться им в Каменце. С этой поры они составляют главное населние города. Торговля перешла в их руки; цены на все жизненные припасы увеличились; теснота и зловоние стали отличительной чертой Каменца. Звонкая монета почти исчезла из обращения.
(33) Память об истреблении, в ту по истине несчастную годину, жидов сохранилась в молитвах их и доныне читаемых в синагогах 17\29 мая. Вот две из них в русском переводе:
" Господи всемилосердый, сущий в небесах! Прими души мучеников, дай нам насладиться миром хотя после смерти! Это души праведных, учителей и пастырей твоего избранного народа."
"И вот они теперь закланы как стадо зверей бессловесных; орда проклятых нападает на них, завладевает ими и доставляет их испить всю чашу злополучия."
"Сердца наши раздрались от горести, узнав, что в эти несчастные дни, в эти злопамятные ночи погибли от меча убийцы величайшие из наших книжников, толкователей священного закона."
" Те, которые день и ночь изучали священный завет твой, пролили ручья своей крови, множество учащегося юношества и детей пало от ударов истребителей. Их стяжания сделались добычею пламени."
"Глава учителей (равинов), мудрый Эхиеяь пал, простирая руки свои с молитвою к единому Богу; меч поразил главу его и его проведная душа отлетела к Всевышнему."
"Преклонные летами старцы, младенцы у грудей матерей своих, напрасными воплями наполняли воздух."
"Господь отметит за неправду! Священная книга (Библия), божественный закон, осквернены руками нечестивых; о нет! они попраны и их ногами!
"Где наш Бог? говорили это варвары, эти страшилища: -"Пусть защитит он вас". О Господи! взгляни на нас горе и все несчастные рассеятся и падут как плевела из колосьев."
"О заповеди! о святой завет (Библия)! прикройтеся рубищем, посыпите главу вашу пеплом! Кто теперь будет читать вас, кто вас истолкует нам?"
"Излей, милосердный Отче, твои милости на этих мучеников, да приютятся они под сению твоих крыльев и да насладятся миром, хотя бы после смерти! Аминь".
Другая еврейская молитва о том же предмете.
" Господи милосердный! сущий в небесах, успокой души мучеников Немирова, Бердичева, Погребищ, Тульчина, Пулини, Бара, Умани, Красного и 300 других городов Русси (чермной), Украины, Подолии, Литвы и Волыни. Эти несчастные жертвы были великие учителя (равви), писатели, просвещенные служители Божества, отличные проповедники, посвятившие свою жизнь изучению закона. Раввины: Эхиель Михель, сын Элиазара, Хаим, сын Авраама, Соломон, сын Самуила Исаак и Эмазар, сыновья Экизеля, Азримь, сын Якоба, Моисей, сын Ионафана, а также раввины Лазарь, Яков, Самсон и другие благородные мужи погибли! Мужчины, жены, девицы, младенцы, все были умерщвлены. Их кровь текла ручьями в шом злосчастном 5.409(1648 от Р.Х.) году. Эти мученники не хотели изменить своему закону: "Бог есть один"! восклицали они и пали под ножами убийц. Разбойники не пощадили ни пола, ни возраста. Земля была усеяна убиенными; их кровь дымилась как фимиам перед алтарем Всемогущего !"
"О Господи милосердый! упокой души мучеников сих, награди их за их испытанные добродетели!".
(34) Предлагаем вниманию читателей, любопытный Laudum boni ordinis Брацлавского воеводства, 17 сентября 1750 года,заим- ствованный нами из: прекрасного сочинения А.Сокальского: "Наезды Гайдамак на Западную Украину".
Laudum boni ordinis Брацлавского воеводства 17 сентября 1750 года:
"Мы члены палаты ( депутаты и сенаторы ) государственные сановники, чиновники земские, градские ( полицейские ) и всё рыцарство ( дворянство } воеводства Броцлавского, возблагодарив бога всемогущего, за то, нам в столь злополучное время по причине разорения, чинимых в крае нашем гайдамаками, позволил безопасно собраться и согласно uno labio, избрать высокородных господ депутатов главного коронного трибунала, для представления Королю Его Милости, примасу великому гетману и др., что воеводство наше Брацлавское in cofinio российской, татарской и водосской границ, лежащее представляет теперь из себя печальный опыт, что среди всеобщего мира, beata tranquillitate sue qau dere не может, ибо своевольные пограничные (т.е. запорожские) ватаги, уже furtivo transitu, по большими дорогами violente et aperte Marte, dimicando на земле воеводства нашего, tumultuare наезды делают. Их неукротимое неистовство, стремясь от in depopulationem нашего края, in praedium et favillat городов, сел, замков и дворов помещичьих, монастырей и храмов utriusque ritus, к жестокому избиению людей utrlusque sexus, светского и духовного чина, которых кровь невинно пролита, вопиет о мщении:-свидетельствует, что они о конечном истреблении нашем помышляют. Обращая внимание на это несчастное угнетение страны нашей, поездами своевольных гайдамак, несколько лет уже продолжающееся, так что нетолько в домах наших пребывать, но даже государственной службы исполнять не может, не говоря уже о беспрестанно угрожающей нам потере имений, здоровья и жизни. Зная также, что всякий имеет природное право думать о своей защите, мы пожелали ad normam других коронных воеводств, учредить у себя свою внутреннюю милицию. Вследствие сего, со всеобщего всех вас согласия, на защиту воеводствa нашего, определили и полагаем: учредить ландмилицию (земское войско), обязываясь, amore boni publici, со всех имений наших королевских (староств), земских, дворянских и духовных, в воеводстве нашем находящихся, со всяких 120 изб: oседлых, тяглых или пеших, крестьянских, свободных (gracialskich), и чиншевых (оброчных), и Филипонских (русскиx раскольников ) с тою только разницею, что одна из раскольничьих изб за 2 простых считаться будет,- давать по одному солдату из людей знающих уже военную службу, хорошего поведения, здоровых и к слгужбе годных. Мундир одного должен быть: катанка ( т.е. сюртучок ) и шаровары зелёного цвета, на доброй лошади не менее 100 зл. стоющей, с хорошим кожаным седлом, с ружьём, пикою, бердышем, с запасом пуль и пороху на всю кампанию". - Милиция ежегодно 2 апреля должна было собираться для службы. Она подлежила военному суду своих ротмистров, или отрядных командиров; сии последние обязывались содержать на свои счет других офицеров, т.е. поручиков и хорунжих, и сделать знамя с гербом воеводства. Фураж и провиант доставлялся от земства по определенной пропорции. Главным командиром всей ландмилиция избран князь Михаил Святополк Четвертинский, подкоморий брацлавский.
(35) Не только Поляки, но жиды и даже самые гайдамаки скрывали в это время свои сокровища. Много из них уже найдено, но еще более лежит в земле. В интересной рукописи о кладах, изданной в 1857 г. в Киеве Н. Сементовским, собраны об этом любопытные сведения.
известность не только в Подолии но и во всей Украине. При одной вести о приближении гайдамаков под командой этих вождей восставшего народа,города и села приходили в ужас. Участь Немирова, Бара, Балты, Погребищ, Тульчина, Пулин, Бердичева, Умани и многих гдругих городов приводила в страх даже укрепленный Каменец. Католики повсеместно начали готовится к смерти; поспешно укрывая в землю свои драгоценности (35). Жиды ежедневно молились в своих школах об избавлении их от тиранства гайдамаков. Бог знает, чем бы кончилась эта страшная резня, если бы войска русские, после безпримериой жестокости Гонты и Железняка в Умани, не приняли в 1768 году деятельного участия в поимке и уничтожении отчаянной шайки гайдамаков. Гонта, Железняк и множество казаков было захвачено Донцами и предано в руки правосудия. Железняк и другие его соотечественники, как подданные России, были отправлены в Москву, где наказаны кнутом и розгами и сосланы в Сибирь. С Гонты Поляки в с. Сербахе (близ Могилева) содрали кожу, отрубили ему руки и ноги, вырвали сердце, а после еще четвертовали. Другим гайдамакам рубили головы, вешали, или лишали ноги и руки, наконец двести человек было повешено в Каменце и Львове. Этим мрачным событием кончились народные восстания в Подолии и Украине. Но истощенная продолжительными войнами и обес- силенная своеволием магнатов, Польша быстро приближалась к концу своего политического быта и после троекратного разделения ее между Россией, Австрией и Пруссией, в 1795 году, в числе 332 городов, местечек и 1322 сел с 1.176.590 жителями, присоединен к Росии и Каменец-Подольский, почти пятьсот лет находившийся под переменным игом и владычеством Литвы, Татар, Поляков и Турок.
С этой поры история Каменца тесно связана с историей целого Государства, но еще слишком рано разворачивать страницы ее, а потому оставим это на долю безпристрастного потомства.