Перейти в главное меню | на содержание | на следующую часть

III.

Городские укрепления.- Русские ворота.- Пороховый погреб. Турецкие бани.- Турецкий моет.- Городские и крепостные ворота.- Замок.- Башенный колодезь.- Гербы и надписи на башнях.- Замковые ворота.- Передовые укрепления. Подэемные сообщения.- Изображение и надпись на оборонительной стене.- Заключение.

Кроме описанных нами в двух первых главах башен и укреплений, из коих первые построены Стефаном Баторием в 1585 году. а последние по повелению Августа III в 1753 и 1756 г., отцом и сыном, - Иосифом и Станиславом Потоцкими, весь город, не взирая на его природную неприступность, от которой, он и получил название: baszta reho Boza zbudowano, поверх отвесных скал, был окружен еще толстыми и высокими каменными стенами, с прорезанными в них, для стрельбы из пушек и ружей, амбразурами и бойницами; остатки этих стен еще и поныне во многих местах сохранилась, в особенности на протяжении между военным госпиталем и домом доктора Бржезинского.
Город имел три вьезда, хорошо защищенные, устроенными при вьездных воротах, или над ними, башнями и другими укреплениями. Со стороны Подолии (по дороге из Киева) были и ныне существуют так называемые ветрянные ворота (Wietrzna Brama), а со стороны Хотина, т.е. Турция - Замковые (Brama Zamkowa). Название это относилось собственно к тем воротам, кои стоят у самого замка,Остальные трое ворот, на этом пути находящиеся, назывались досаль - первые, ближайшие к городу: польскими, латинскими и городскими; вторые, что на мосту - средними, мостовыми и красными, без сомнения, от места нахождения их на мосту, на средине между городскими и замковыми воротами и, наконец, потому, что они выкрашены красной краской; а последние, т. е. четвертые, по счету от Каменца, а первые по дороге от Хотина, первыми замковыми же.
Русские ворота, отделяя город от принадлежащего князю Галицыну м. Карвасар, стоят на берегу р.Смотрича, прислонись двумя башнями к обрыву скалы, на которой разположен город, и входят таким образом в общую цепь окружающих Каменец стен и укреплений. Собстненно на воротах, со стороны города, нет никакой надписи или изображения; но над входом в укрепление, соединяющее надворотную башню стоящей у реки, на черной каменной доске, выпуклыми буквами, изображено:

Нес &. porta
Regie maie-
statis & impen
sis & in & vigilia…
trium & Regum
erecta &.
1 & 7 & 1 & 7 &.

Пшездзицкий читает эту надпись так:

Наеc porta impensis reglae Malestatis Vigilantium Regum erecta. 1717.

А переводить: ta brama kosztem Krolewskiego maiestatu wzniesiona. 1717.Эти ворота иждивением королевского величества воздвигнуты (1717).
Внизу под надисью вделаны н стену рельeфные изображения на таких же камнях: головы какого-то животного (кажется волка, держащего в зубах саламандру) и Георгия Победомосца, поражающего змея, последний барельеф, конечно, представляет древний польский герб города, но что означает первый решить не беремся.
На другой стороне ворот от Карвасар, поверх арки, на двух-аршинной белой каменной доске изображен рельфно, под большой царской короной одноглавый орел, увенчанный подобной же малой короной и держащий одной рукой меч, а в другой - скипедр; на груди его в сердцеобразном щите - шифр из связанных между собой букв: S. A. R. Р., a под гербом A. D. 1770 r.
В верхнем этаже надворотной башни и в промежуточном укреплении помещается цейхгаус жандармской команды, люди которой живут частью в нижнем этаже укрепления, частью в особо устроенном для них доме.
В давние годы русские ворота, в случае надобности, закрывались дубовой, древенчатой решеткой, опускаемой посредством блоков из простенков второго этажа башни, механизм этот существует и в настоящее время.
Кроме собственно ворот, есть еще одна арка, со стороны Карвасар, замыкающая небольшую предворотную площадку, на которую со всех башен обращены прорезы для стрельбы из ружей, но арка эта,. кажется, никогда не закрывалась, и потому воротами считаться не может.
На башне, стоящей у реки, выше балконной двери второго этажа,. также изображен одноглавый орел, но уже другого рисунка, именно с опущенными крыльями, совершенно, впрочем, похожий на виденного мною в пятиэтажной башне; находящейся над обрывом скалы, против школьной улицы. На обеих этих гербах заметна какие-то надписи; но кроме: А. D. 1783 - на пятиэтажной башне, ничего разобрать невозможно. Кажется, впрочем, что надпись можно прочесть так: Станислав Август, король польский, царствовавший, как известно, с 1764 по 1798 год.
Кроме этой башни, между ветряной брамой и русской сохранились еще следы и других, более или менее значительных, укреплений: между которыми можно еще отличить остатки трех круглых башен и одно квадратное укрепление.
Все они построены из больших камней, выломанных в здешних же горах. Толщина стены часто более семи футов, под каждой башней устроены глубокие погреба с прочными сводами. В пятиэтажной же башне подземелье имело два яруса. Из нижнего дверь вела к реке, а из верхнего - в город. Все круглые башни имели конические остроконечные каменные же вершимы, окруженные зубчатым парапетом. Этажи разделялись дубовым дощатым полом, выложеным на такие же балки, укрепленные, кроме заделки концов в стены, железными крючьями, остатки коих, равно как и балок, еще поныне сохранились.
Внизу же над рекой, почти в равном расстоянии от моста и пятиэтажной башни, вполне уцелел большой пороховой погреб, превращенный в кухню здешнего гарнизонного батальона. Над одним из фронтов его, под шифром Станислава Августа, украшенным поверх круглого щита царской короной, вырезано:

Addit vires martі.

а на другом, в щите коего нет никакого изображения, начертано:

Non incavta futuri.

Недалеко от погреба лежат груды старого кирпича и камня: это остатки турецких бань.
Выше, между мостом деревянным, о котором мы упомянули в первой главе, и каменным, о котором мы сейчас скажем, есть также остатки укреплений, а в архиерейском саду - развалины башни превращенные в открытую беседку. Подобное же употреление остатков старины замечено нами и на противоположной стороне города, в саду Бржезинского.
Город соединяется с крепостью или замком узким каменным мостом, через р. Смотрич, построенным Турками во время 27-летнего владычества их в Каменце. Потребный для моста камень взят ими из разрушенного кармелитского монастыря, построенного не задолго перед осадой города, именно в 1623 году; Кристиной Цеклинской из Бялобжеских.
Небольшой монастырь этот находился на западной стороне Каменца, подле нынешнего бульвара, почему и назвали на skatce, следовательно. Туркам было очень удобно обратить камень монастырских стен на сооружение моста. На месте же кармелитского костела они устроили батарею, а погреб, бывший под храмом, обратили в казарму. В последствии здесь была харчевня, а ныне склад бульварного имущества.
Перед, самым вьездом на мост стоит четырехугольная башня с бойницами на все четыре стороны: она-то и называется городскими воротами, а на середине моста находится круглая проездная башня. Стена ее, обращенная к городу, выкрашена красной краской-почему и ворота получили название красных, башня эта затворялась железными, решетчатыми воротами, опускавшимися по уцелевшим еще каменным пазам с верху. Предание говорит, что и ворота эти также были выкрашены красной краской.
Дорога за красными воротами раздвояется, - левая ветвь ее ведет в крепость- мимо входа в глубокое подземелье, которое, по народному сказанию, соединяет Каменец с Хотином, а правая к так называемым замковым воротам, за которыми ветвь эта также делится на двое- одна часта ее ведет между высоких, обложеных тесанным камнем земляных валов в передовое укрепление, а другая, через последние ворота на предместье города Подзамче.
Пройдя, от красных ворот, около двести шагов - по направлению левой оборонительной стенки, обращенной на м. Карвасары и построенной одновременно с правой стеной в 1700 году, - мы, постепенно подымаясь, вошли ма крепостной двор.
Длинная, но довольно узкая, площадка его (12), на которой когда-то стоял костел св. Станислава, в настоящее время ничем не застроена и только остатки фундамента свидетельствуют о бывших зданиях.
_________________________
(12)Длина крепостного или замкового двора 65, а ширина 17 сажень.
Восемь каменных башен и высокие стены, построенные над страшным обрывом скалы, замыкая двор со всех сторон, делают крепость неприступной. В былые времена, она соединилась с передовым укреплением посредством деревянного подьемного моста,- опускаемого, в случае надобности, на высокие каменные столбы.
На первой от ворот двухэтажной башни, имеющий вид правильного четырехугольника и называемой колодцовой, написано с наружной стороны:

1544
Dens
Tibi soli gloria.
lob. Praet. fuilt
Architector.

Башня эта прикрывает вырубленный в цельной скале колодезь, глубиной около 50, а шириной в 7 1/2 аршин, в обоих этажах устроены водоподьемные колеса, приводимые в движение силами людей.
На следующей, т.е. второй круглой башне, находящейся на правой, от входа стороне- нет никаких надписей, но снаружи ее, над окном второго этажа, заметны остатки украшавшего ее герба, имевшего в щите молоток, а сверху его бискупскую шапку и другие атрибуты духовной католической власти.
Третья башня имеет туже форму и размер, как и предыдущая; снаружи ее вполне сохранилась вырезанная на камне, большими выпуклыми буквами, надпись в таких словах:

Turris Creslai
Epi Viadislavi
ensis hujus ca-
stri fundato-
ris impensis est.

Пшездецкий замечает, что упомянутым в сей надписи Креслав z Kurozwek был бискупом ерацлавскигм или киевским и великим коронным канцлером в 1503 году.
Четвертая башня, круглая по форме, но самая огромная по размеру, стоит против ворот. Сторона ее, обращенная к земляным укреплениям, защищена полуциркульной постройкой с многими бойницами. Через эту пристройку 6ыл проход на вышеупомянутый нами мост.
В этой большой башне, как говорит предание, была некогда замковая каплица (церковь). Внутри ее, на вделанном в стену камне, сохранилась еще латинская надпись:
Sacbilu hoc cosesratu est.. г геv... dissimu dnum Martinu Blalobrzez.. del gra Episcopu Camenecen. et Abbaten Gilen. Quod reparavit Gnros Nicola (?) Brzeski de Brzeski Terrarum Podoliae gnralls Capitane (?) ad lavdem Del Onipontents et totulu Scti Michaelis Archageli: A.D. 1.5.7.5. Dedicatio vero .. vivsloc. Pria Dnica St .. s ... S. Celebrari. debet: Michaelis.
Пшемецкий же передает ее в таком, очевидно перефразированном и отчасти неполном и измененном виде:
Sacelim hoc consesratum est per геverendissimum Martinum Blalobrzeski Del gratia Episcopu Camenecensem et Abbaten Genov. Quod reparavit Generosus Nicolaus Brzeski Terrarum Podoliae Generalis Capitaneus, ad laudem Del omnipontentis in titulum S. Michaelis Archageli: A.D. 1.5.7.5.
Сверху камня, на котором вырезана приведенная нами надпись, очевидно, было еще какое-то изображение, или, быть может, тоже надпись. Но этот памятник древности умышленно из стены вынут.
Пятая башня, называемаям, по уцелевшей на ней штукатурке, белой, украшена со стороны обращенной к м.Карвасарам, весьма хорошо сохранившемся гербом, на котором, не взирая на значительную высоту его от земли, мы хорошо рассмотрели в щите - чашу, а выше его бискупскую шапку и крест, соединенный лентой на подобие греческого омофора, с левой стороны щита кольчугу, а с правой меч.
Над входом со двора в нижний этаж этой башни начертано:

Verus. amicu. est. rarior. finice.

Шестая башня не имеет никаких внешних отличий, кроме не широкого, вроде пояса, углубления на всей ее окружности: быть может это потому, что она уже значительно обветшала.
На седьмой прадставлен герб, имеющий в щите, геральдический знак Абдан, на верху же и с боков его - бискупская шапка, лента, жезл и шар.
Наконец, на восьмой, квадратной в основании, восьмиугольной в середине и совершенно круглой в вершине, сохралились следы большого герба, в котором, однакож, кроме папской тиары, мы ничего не могли разобрать.
Над входом же, с крепостного двора, в подземелье башни, на каменном дверном наличнике, изображен небольшой герб, представляющий в продолговатом щите - всадника, поверх щита корона, а по бокам можно еще прочесть буквы:

Р. Р.
G. D.
Р.

Вот всe, что пощадило еще время в некогда грозном и неприступном замке, носившем замечательное название:

Antіmurale Christianitatis.

Литовский летописeц Гваным замечает, что крепость эта имела огромные запасы оружия и была неодолима, а историк Бельский, описывая поход турецкого султана Османа в 1621 году на Каменец говорит, что государь этот, найдя, сверх ожидания, город сильно укрепленным, с видимым удивлением, спросил окружавших его санов-ников: кто соорудил такой крепкий город ? И получив в ответ: сам Бог, - сказал: пусть же Он и берет его, и велел войскам отступать. Такого же мнения о Каменецком замке были и казаки, как это явствует из ответов, спрошенного под пыткой в 1648 году, козака Яремы Кончевича, который, между прочим, обьявил: "что козаки думали о походе под Каменец, но некоторыв отсовывали, говоря, что там ничего не успеем сделать, потому что Бог дал защиту, один Бог и завоюет". Этот несчастный Кончевич, по снятии с него допроса и окончании пытки, по решению кофеденциального суда приговорен к смертной казни (13) .
По возвращении от Турок Каменца, Поляки содержали в этом замке важнейших преступников. С присоединением же Подолия к России, Каменецкий замок начал постепенно терять cвoe значение, что, впрочем, было естественным последствием успехов военного искусства и усовершенствованием огнестрельного оружия. Наконец, в вечно памятный 1812 год, повелением императора Александра Благословенного, Каменецкая крепость упразднена.
Замковые ворота, незамыкая собственно ни описанного нами замка ни вообще крепости, приличнее бы назвать, по их изящнои архитектуре и тщательной постройке, триумфальными, да едва ли они в былое время и не имели такого значения. Эта громадная, чрезвычайно искусно из камня изсеченная королевская корона, так легко покоющаяся на повисшей над портиком ворот королевской же мантии, украшенной шифром из букв S. A. R. Р., этот торжественный смысл надписей, начертанных по обе стороны ворот, из коих первая, окружающая королевский шифр, выражает ту мысль,что

Optimus       Princeps
in pace bella    prospiciens
securitati    pubiicae
MDCCLXXI.

т. е. отличный государь и среди мира думает об общественной безопасности 1771 года. а другая, написанная на карнизе фронтона, со стороны Подзамчья, говорит, что

Felix regnum, guod tempore pacis tractat bеllа,

т. е. счастливо то государство, которое в часы мира готовится к войне,-
все это подтверждает нашу догадку.
Выше карниза, на большой белой каменной доске, уцелели следы бывшей когда-то весьма длинной надписи, но нам нельзя составить ни малейшего понятия о смысле и значении ее. Видно, однакож, что надпись эта стерта не рукой времени, а рукой человека.
Пройдя описанные нами ворота взглянув на увенчанную густой и яркой зеленью восьмиугольную трехэтажную башню, стоящую на берегу Смотрича, едва касаясь основания ворот, с коими видимо она была соединена, мы, миновав последний проезд, пошли меж двух высоких земляных валов, хорошо обложенных тесанным камнем, в передовое укрепление- представлййщае довольно обширную площадку, окруженную с трех сторон двойным рядом валов и рвов. Под залами устроены два широких, но совершенно мрачных проезда во внутрь двора и кроме того четыре тайных выхода на верх.
Пред главным фасадом укрепления проделан в скале не глубокий, но довольно широкий ров, который наполнялся водой, постоянно в изобилии струившейся из-под основания передней стенки, высота которой с наружной стороны равняется высоте почвы. В настоящее время вода струится только в одном месте, но по неочистке родника, в таком количестве, что едва достает ее для окрестных жителей.
Укрепление это, будучи весьма высоко, хорошо защищает замок со стороны Хотина, в прежнее время оно соединялось с замком мостом, переброшенным через отделяющий его обрыв скалы, и подземельными проходами. Первый недавно обрушился, а последние закрыты.
Со стороны Карвасар замок, не взирая нa природную неприступность, окружен оборонительной стенкой, в которой, насупротив основания белой башни, вставлена каменная доска с изображением солнца в лучах и надписью; сверху - sumptus, по сторонам pal pod, а снизу: MDCCLXL.
Вот все, что представляет в настоящее время Каменец пытливому взору ревностного изыскателя. Не имея никаких предварительных сведений об описанных мною предметах, кроме лиш самих кратких, отрывочных и невсегда верных заметок Пшездецкого, я должен был во всем убедится лично, а это не всегда легко и удобно, в особенности, когда дело касается отношения к официальным местам и лицам; но мне посчастливилось кое-как преодолеть эти препятствия. В какой же мере труды мои увенчались успехом, пусть судит читатель, внимакнию коего, для полноты очерка, предлагаю, в следующей главе, Историю Каменца, хотя и краткую, но, по-возможности, обнимающую все периоды его существования.