Перейти в главное меню | на содержание | на следующую часть

I.

Местонахождение и местоположение Каменца. - Крепостные башни, Лестницы, - Польские ворота, - Памятник 1832 года, - Ветряная БРАМА - Надписи на и развалинах укрепления, - Первое впечатление при въезде в Каменец. - Общий внутренний вид города, Торговая площадь, - Каланча, - Дом Градской Думы, - Страсть к надписям, - Колодезь, - Недостаток воды, - Гунская криница и проект водопровода, - Предположение о каменном мосте и мысль о постройке собора. - Рабочие и разменные столы на площади.

На рубеже России, Австрии и Турции, на дикой обрывистой скале. со всех сторон омываемой мутными водами Смотрича, впадающего в чистый, быстро струйный Днестр, древний Тирас (1), теснится, некогда славный, и ныне малоизвестный Каменец, главный город роскошной Подолии.

Полу разрушившиеся каменные башни, стоящие по обеим сторонам Смотрича, у самого въезда в город по дороге из Киева, робко лепятся к скалам, грустно отражаясь в водах, омывающих их подножие, в былые времена, между обеими башнями существовал подводный проход, остатки коего еще и ныне виднеются, а местное поверье, что ниже башен Смотрич недосягаемо глубок, и что утонувшие в этом месте люди, или брошенные вещи никогда не всплывают на верх, еще более убеждает в существовании этого прохода.

Предание говорит, что на месте одной из этих башен, находящейся на левой стороне Смотрича, была в давние времена церковь, из которой остался только образ Св. фамилии, стоящей теперь на правой стороне Польской Брамы. Последний из бывших в ней священников повесился; с тех тор, ежегодно, накануне Св. Христова Воскресенния
_________________________
(1) Гваным, литовский летописец, название Тирас производит от итальянского слова tirare - стрелять, выражая этим необыкновенную быстроту течения Днестра.
_________________________

слышатся под этими развалинами звуки колоколов и пение жалобным голосом известного ирмоса:

"Векую мя отринул еси от лица Твоего, Свете незаходимый,
и покрыла мя чуждая тьма окаянного",

однако ж окончания этой песни:

"обрати мя к свету заповедей Твоих, пути моя направи, молюся", -никто еще не слыхал".

Ныне, между этими остатками башен, переброшен легкий деревян­ный мостик, для пешеходного сообщения между собственно городом и предместием - Польскими фольварками. Широкие каменные лестницы, имеющие около 400 (четыреста) ступеней, красиво рисуясь по обры­вам екал, представляют довольно удобный и безопасный путь для прохода к мосту, одна часть которого переброшена через Смотрич, а другая у старых польских ворот (2) по самой арке их через ули­цу, того же названия. Насупротив этих ворот, у большого моста, сохранились еще остатки тройной каменной башни, плотно прижав­шейся к стене; но время, вода и святотатственная рука человека, видимо разрушают их. Нижний ряд оконных амбразур этой башни, ма­ло возвышаясь над поверхностью земли, ежегодно затапливается во­дой, которая, проникая во внутрь здания, сильно вредит его проч­ности. После страшных наводнений 1805 и 1806 годов, когда вода Смотрича поднялась, - как это видно по надписям и черным поло­сам, проведенным для памяти на киоте Св. Марии Магдалины, прик­репленном к стене, - почти на 25 или 30 футов выше вод меженного уровня, башня сильно повредилась и даже растреснулась, а на­воднение 1820 и 1837 годов еще более ускорили ее разрушение (3).

Проехав польские ворота, при которых вместо часовых, почти всегда можно найти двух или трех нищих, сидящих под киотом с изображениями св. фамилии, Св. Яна,
_________________________
(2) Ворота эти названы польскими, как говорит предание, пото­му, что при последнем взятии Каменца русскими, Поляки бежали через них из города. Другие же ворота, находящиеся близ жан­дармских казарм, на противоположной стороне Каменца, через которые вошли в город из предместий Карвасар наши войска, названы в память этого события, русскими.
(3) В 1649 году, подобным разрушительным, наводнением р.Смотрича сильно повреждены были укрепления, городские степи и воро­та, как это видно из 3 пункта статей, предложенных от имени ко­роля попом канцлером конвокационному заседанию 1 июня 1649 года, в коей сказано: Zе tег inundаtla Smоtгусе гzеld uszyntela szkode w murach Kamlenleckich, nalporzebnleysza do оЬrоnу роderwala Вrame, zey nа Restauratia iako moze bydz nai predsze koszt lozys. na co juz Р.Роdskarbi ad rationem f.3,000 poslal, zeby on tego, co uczyniei za powodem Kola Imei z milosci ku Oyczyznie swoym nie pryplacicl. Памятники дреевних актов т:1, 1845 год.
_________________________

покровителя странствующих, и св. Марии Магдалины, и жалобным напевом, под аккомпанемент лиры, рассказывающих о давно минувших событиях Подольской Украины.

Мы начали подыматься по узкой и довольно отлогой горе, меж двух каменных стен - природной и искусственной, к так называемой ВЕТРЯНОЙ БРАМЕ, получившей это название от постоянно дующего в этом месте ветра и ведущей собственно в Каменец. На полугоре мы заметили дна тяжелых каменных столба, украшенных изображениями, насеченными на белых каменных же плитах, из коих одна представ­ляет герб города Каменца - солнце, по сторонам коего уцелели от­рывки бывшей некогда надписи: РАЕ-. РОС, а ниже буквы А.О. и I.; а другое - двухглавого орла с распростертыми крыльями и означе­нием 1832 года.

Столбы эти, как объяснил мам местный старожил, построены в тридцать втором году, по прекращении возникшего в Варшаве и других местах Польши мятежа, на месте бывших вторых польских ворот, кои по ветхости, при расширении улицы сломаны. Вышеописанная нами каменная плита с изображением солнца была вынута из прежних ворот, а бывшая на ней надпись, по распоряжению местно­го начальства, как- несоответственная духу времени, изглажена; уцелели только те буквы, кои были поглубже вырезаны, и кои про­ведены нами.

Ветряной Брамой называют главные ворота Каменца, находящие­ся между круглой пятиэтажной каменной башней, построенной н 1585 году Стефано Баторием, и смежным укреплением, развалины коего частик” превращены н временный театр, а мрачные и душные подвалы а казармы и слесарные заведения квартирующих в городе войск, частью остаются в прежнем виде. На лицевой стороне ветряной Брамы, обращенной к городу, сделана, на белой каменной доске, красными литерами, следующая латинская надпись, положительно свидетельствующая о времени построения и восстановления ее:

A. D. 1585
Per Steep. Bathory R. P.
conditum, Stanislao Augusto
Regnante Polonis Restauratum. et Auctum.
A. D. 1785.

На чугунной доске, вделанной в наружную стену бывшего укреп­ления, обращенную на Кармелитскую улицу, начертаны слова:

Sub avspicio Serenissini as Potentissimi Principis
Augusti III
Regis Poloniae Magniq: Ducis Lithuaniae
Ac Principis Haereditarii Saxonlae Electoris
illustrissimus Dominus Losephus A Potok
Potockl
Casteianus Cracoviensis
Supremus Exercitium Regnl Dux
Hoc opus incerpit erigere
Postquam Desiit vivere
Filius iIlustrisim, Dns: Stanisia A Potok
Potockl
Palatinus et Generalis Terrarum Kioviae
Tam ductus Gloriae Parentis sul
Quam Amore Patriae
Hoc opus finivit.
Per C.DahIke Goloneilum cor. Artil. Regni
et Prim: Praefect: Archit; Militaris. Anon Domini MDCCLIII.

Надпись эта. безспорно, опровергает народное предание о постройке этого и других подобных укреплений Турками, кои как уви­дим ниже хотя довольно долго владели Каменецем и держались в нем очень сильно, но оставили, сравнительно, немного памятников строительного искусства. По всему видно, что они больше разорили, чем построили.

Описаный нами главный, или лучше, со стороны Киева, единственный въезд в город особливо в темную осеннюю ночь, при ярком свете камфинных фонарей и без численных огоньков мелькающих в окнах многоэтажных домов и бедных лачужек, нецеремонно теснящихся друг подле друга по-над рекой и над обрывами скалы, неволимо поражает путешественника. Вся эта масса строений превра­щается как будто н один колоссальный дворец с десятками этажей, куполов, балконов и колон. Въезд на гору кажется нескончаемым. Ветряная башня представляется колоссом, вершина коего теряется в облаках. Даже мутные волны Смотрича отражая в себе безчисленные ряды огней и звезд, получают какую-то особенную прелесть и величавость. А юго-западное небо, неведомое жителю холодного севера, с мириадами звезд, покрывая нею эту картину безпредельным роскошным шатром, окончательно придает Каменцу такую чарующую прелесть что; кажется; никогда не налюбовался бы им, никогда бы не хотел видеть его иначе. И если бы в эту минуту сладкого очарования. Каменей представился мне в его жалкой действительности, я верно сказал бы, что это другой город. Но описание чувств наших, как и заблуждения мыслей невечны и большей частью скоропроходящи и потому с первым солнечным лучом, с первым шагом на улицу города, мираж моего восторга исчез, я увидел действи­тельность, какой не мог даже подозревать.

Узкие, нечистые улицы, с тротуарами едва удобными для прохода одному, а часто и вовсе без тротуаров, сплошной ряд домов, кото­рые будто бы силятся вытеснить один другой, пестрая смесь дикой и безвкусной претензии на роскошь в постройках и отвращающая бедность и нищета покривившихся на бок лачужек, высокие гонтовые крыши 3-х и 4-х этажных домов с громадными фронтонами и жи­лищами на чердаках, напоминающие старинные немецкие города, че­репица и железо, каменные статуи, кронштейны, карнизы, пилястры, сандраки и разные орнаменты, наконец целые стены домов, построенная из хорошо обделанных плит, добытых из местных гор, и рядом покосившиеся окна и двери приземистых убежищ пролетариев, ветхие, деревянные и светящиеся кровли и падающие стены, ” все эта перемешано с калейдоскопической причудливостью, споряжающей бестолковостью. Глядя на безпрерывно взаимно пересекающиеся улицы Каменца, на повсеместную смесь безобразной громадности и жал­кой нищеты, и в тоже время на очаровательную местность города, как. щедро наделенного всем необходимым для постройки удобных и изящных жилищ, невольно приходишь к грустной мысли, что кроме всетерпящего времени над созданием Каменца никто еще не трудился с заранее обдуманном идеей и с разумно составленным планом. За исключением церквей и немногих общественных зданий, все стройки города носят на себе явный отпечаток полного произвола, дикого безвкусия и совершенного незнания архитектуры. Даже дома, окружающие единственную в городе торговую площадь, без нужды загроможденную несколькими частными строениями и сотней деревянных лавчонок, наполненных разной мелочью, любимым предметом тор­говли жидовского племени, отличаются от домов других улиц лишь своей неуклюжей громадностью, да пестрой лентой безграмотных вывесок.

В ряду этих домов, тот, в котором помещается аптека Петаласа, известная по дороговизне и недоброкачественности отпускаемых ею лекарств, бесспорно лучше других: он 6мл бы даже хорош, если бы в тесном соседстве других домов, не терялась его оригинальность. Дом этот, кроме своей наружности, замечателен еще и тем, что, как видно из польской надписи, вставленной край­не несимметрично в один из пилястров, он служил в 1781 году вре­менным жилищем последнего короля польского Станислава Августа I.V. Понятовского.

Среди площади, у здания, в котором помещается городская дума, возвышается высокая каменная четвероугольная каланча, с высокими балконами и каменными же пирамидальными спицами по углам. Говорят, что до пожара, бывшего в 1816 году, каланча эта имела, кроме существующих, еще два этажа. Дом городской думы, главный фасад коего закрывают деревянные лавочки с черепяными изделиями и разными съестными припасами, обращает на себя внимание тяжелой каменной балюстрадой, тянущейся во всю длину его. На фронтоне до­ма изображено золотое солнце, а на стене” над единственной дверью, на большой красной шиферной доске, колоссальными буквами начертано:

Pro Restaurationis Sumplu, Palatinatui
Podollae Graliludinem inscribll. P. Q.
Camenecensis. Anno Domini MDCCLIV.

Здесь кстати заметить, что в Каменей в высшей степени развита страсть к вычурным украшениям домов изнутри и снаружи и к надписям. Это суетное желание передать о себе известие потомству заразило даже расчетливых Евреев. Многие из них украшают дома свои начертаниями разных изречений, или означением времени постройки и имени строителя. Так над входом в один из винных погребов, построенным в 1846 году. мы прочли известный стих из св. Писания:

Nolite ludicare ut non iudicemini (не судите, да не судимы будете);

а на доме, отличающемся тяжелым безобразным фронтоном:

Сей дом построил
Шлёома Хаимович. 1805 год.

Кроме того, на многих домах встречаются изображения всевидящего ока, разных шифров, звезд, арабесков и тому подобного.

Недалеко от думы, в юго-западном углу площади, находится глубокий, вырубленный в скале колодезь, накрытый большим каменным шатром. К сожалению, он содержится в такой неисправности, что жители города давно уже не пользуются из него водой, питаясь, впрочем, несколько лет тщетной надеждой скорого исправления это­го единственного в городе источника.

В царствование Владислава IV, на варшавском сейме 1638 года, постановлено, чтобы каменецкие мещане доставляли на торговую площадь воду, под опасением взыскания 2.000 червонных злотых; но как сумму эту взнес каменецкий армянин Нурсес, то быть может, на этот капитал и построен описанный нами колодезь.

Предложение это кажется нам вероятнее народного предания о сооружении колодезя Турками.

По неимению в Каменце другого не только общественного, но и частного колодезя, и по невозможности употреблять для питья воду р.Смотрича, наполненную всевозможными текущими из города нечистотами и потому постоянно грязную и зловонную, потребная для питья и других житейских надобностей вода доставляется или из так называемой гуннской криницы (4), находящейся в трех вер­стах от города, считая это расстояние не по прямому пути, а по дороге, удобной для проезда, или же из казенной деревни Жабинец, лежащей в 5 верстах от города на почтовой бессарабской дороге, что и составляет постоянное довольно выгодное занятие некоторых каменецких Евреев и государственных крестьян д. Жабинец, доставляющих воду для казенных и частных домов или помесячно, в известных количествах за плату от 2 до 5 руб. в месяц, или же от 25 до 35 коп. сер. за бочку и от 3 до 6 грошей за коновку, равную по вместимости казенному ведру.

Говорят, что есть предположение провести в город воду из источника, называемого гуннской криницей посредством труб, переброшенных через р. Смотрич с одной скалы на другую: но скоро ли приведется в исполнение это предложение - решит одно время, а между тем; судя по струе воды, естественно отделяющейся от источника гунской креницы, и падающей кристальной лентой в р. Смотрич со скалы, вышиной в 50 футов, успех водопровода не под лежит ни малейшему сомнению. Конечно, с устройством,
_________________________
(4) Название гунской местные археологи производят от Гуннов, будто бы останавливавшихся близ Каменца во время походов грозного Аттилы, прозванного бичом Божиим, но в народа не сохранилось об этом никаких преданий, хотя несомненно, что гунская криница существует с незапамятных времен, и потому предположение это едва можно считать верным.
_________________________

через Смотрич, пока все еще только предполагаемого, каменного моста между городом и Польскими фольварками, доставка воды значительно облегчится, но в ожидании осуществления этого разумного предприятия, желательно бы скорее видеть устройство водопровода, так как в настоящее время приобретение воды - этого первейшего для жиз­ни предмета, поглощает у нашего бедного канцелярского чиновника едва ли не все жалованье, если, разумеется, он или жена его не имеют досуга делать сами ежедневно около верст.

Заговорив о настоящих предположениях, которые не могут еще скоро осуществится, мы находим не лишним упомянуть о бывшем некогда предположении, или по крайней мере о высказанной мысли покойного императора Николая, воздвигнуть посреди описанной мани площади "православную соборную церковь". Выбрать для этого место более удобное и приличное решительно невозможно и потому нам остается только пожалеть, что означенная мысль Государя доселе остается не осуществленной; а между тем было время к тому весьма удобное: это именно 184§ год, когда пожар истребил большую часть грязных еврейских домов, загромождающих площадь и служащих постоянным резервуаром зловония.

Хорошо было бы также, для придания городу внешней чистоты и благоустройства и для избежания нынешний чистоты, уничтожить азиатский обычай ставите перед тротуарами рабочие столики, на которых трудолюбивые, но бедные жидки нецеремонно производят починку зонтиков, лужение самоваров и кастрюль, шитье сапогов, починку старого тряпья, точение ножей и прочие тому подобные мастерства. Более же зажиточные - променивают крупные кредитные билеты на мелкую потертую и обрезанную монету; для чего собственно имеется до тридцать столикой, не считая двух частных банкирских контор, где несмотря на крайний недостаток а городе звонкой нонеты, всегда можно найти порядочный запас ее, заплатив, разумеется, за промен до 10 процентов.